«Институт урбанистики» поможет благоустроить Нижний Новгород

В разработке «Института урбанистики» более ста территорий

15.05.2019 в 13:37, просмотров: 672

Как развиваться городу дальше? Могут ли жители сами определять, для чего им нужна та или иная территория? Об этом наш разговор с координатором АНО «Институт городской среды» («Институт урбанистики НН»), архитектором Зоей Рюриковой (З. Р.) и куратором «Института урбанистики НН» Виталием Офицеровым (В. О.).

«Институт урбанистики» поможет благоустроить Нижний Новгород
Парк "Швейцария" Фото: Евгений Алексеев

– «Институт урбанистики НН» существует несколько месяцев. Но для многих горожан остается непонятным, чем же он все-таки занимается.

З. Р.: Наш учредитель – администрация Нижнего Новгорода. Особенность нашей организации: то, чем мы должны заниматься, решаем не мы сами. На открытой сессии мы обсудили поле для деятельности института, цели, задачи, блоки, схемы работы, структуру.

В. О.: На открытое проектирование нашего института были приглашены все желающие горожане. В результате обсуждения выявились четыре блока. Первый – образование и просвещение. Он включает в себя передачу компетенций тем, кто готов работать с городом. Второй – исследовательский. Все наши проекты начинаются с исследований: социологических, культурных кодов, среды, материальных объектов, сообществ, субъектов, которые есть на территории. Третий блок – выявление запросов и работа с сообществами, формирование коллективного заказчика на территорию.

– Кто такой «коллективный заказчик»?

В. О.: Это те люди, организации, которые заинтересованы в развитии территории. Это могут быть местные сообщества, жители, организации, местный бизнес, администрация. Формирование коллективного заказчика ведет к тому, что территория перестает быть бесхозной: за нее кто-то отвечает, наполняет жизнью и какими-то активностями.

З. Р.: Долгое время коллективным заказчиком была либо администрация, либо бизнес. В последнем случае все идет по схеме: «У меня есть деньги, я решил, и мне не интересно, что вы об этом думаете». Из этого выросли многие городские конфликты. Жители возмущались, почему их не спросили, прежде чем что-то делать на территории. Администрации фактически и сейчас заказчики. Но они же работают для людей, они исполнители. А заказчик – это жители и есть. И мы хотим, чтобы все-таки их мнение услышали, спросили: «Вам-то нравится то, что мы делаем?»

– А заказчик-то сам понимает, что он хочет? Не секрет, что многие нижегородцы против любых перемен: «Эта лужа здесь тридцать лет, я к ней привык, пусть останется».

З. Р.: Несколько раз мы проводили исследования в разных местах (они и сейчас продолжаются). Где-то у сообщества лишь низовой запрос. Пожалуйста, уберите мусор и пусть будет безопасно. Включите нам свет, поставьте видеонаблюдение, и больше ничего не нужно. Где-то этот запрос удовлетворен, и там уже более высокие требования. Уже и на культурное зонирование, эстетику, дизайн, бизнес даже. В некоторых районах считают, что бизнес – зло и его нужно отовсюду убирать, а где-то уже понимают, что за территорией нужно ухаживать. Кто это будет делать? Бизнес. А в чем его интерес? И тут уже начинается диалог.

В. О.: Если людей спрашивать только что они хотят, они чувствуют себя потребителями. Когда интересуешься, что они готовы сделать для территории, процент отклика меньше, но он есть. Нужно спрашивать и то и другое. Кроме того, когда проводятся исследования, выясняется, что люди делают на этой территории, и при проектировании какие-то функции можно усилить. Четвертый блок, мы его называем проектное бюро, – это конкретные люди: архитекторы, инженеры, ландшафтники, сметчики.

З. Р.: То есть профессионалы, которые отвечают на вопрос «Как?». По моему мнению, нужно привлекать максимальное количество проектировщиков-нижегородцев. Пока это очень туго идет, потому что существует федеральный закон 44, по которому любую территорию разыгрывают на торгах и отдают непонятно кому.

– С этим уже столкнулись не один раз.

З. Р.: Эта проблема висит в воздухе. Все с ней бьются, и никто еще не победил. Хотя, говорят, этот закон отменят. Но что будет вместо него?

– Тут палка о двух концах. Понятно, что таким способом пытаются снизить затраты, но, с другой стороны, заказы получают люди, которым все равно, что останется после них, – они уедут, и все.

З. Р.: Кроме того, выбор подрядчика по меньшей стоимости часто приводит к результату наихудшего качества.

– Например, мы недавно наблюдали, какие были споры по проекту детской площадки в парке имени Кулибина. Иногородняя фирма многое из местных реалий не учла.

В. О.: Это как раз к вопросу о техническом задании и исследовании среды. Здесь коллективный заказчик выявился, но оказался неконструктивным – он только отторгал все, что ему предлагали.

З. Р.: Следствие того, что изначально был неправильно построен процесс. Общей концепции парка не существует. Был выбран для благоустройства маленький кусок, на который запрос как на весь парк: учтите, что это было кладбище, что недалеко захоронен Кулибин и еще много чего учтите. И в итоге приходят к тому, что нужно оставить все как есть. Причем к детской площадке это отношения не имеет. Она существует, и ею активно пользуются.

Мы хотим эту ситуацию исправить – начать уже говорить обо всем парке, концепции его развития. С тем чтобы территория детской площадки как кусочек пазла вошла в общую концепцию. По сути, эти несколько встреч по обсуждению проекта детской площадки были исследовательскими. Это была красная тряпка, за счет которой выявился запрос: что люди хотят от этого места. Но проектировщика из Кирова мне жалко.

В. О.: Если вернуться к глобальному, то институт не стремится быть монополистом в городе и делать все пространства. Мы бы хотели выступать как платформа, где различные городские сообщества могли бы договариваться. Институт мог бы быть модератором каких-то сложных городских процессов.

– Сколько сейчас проектов, над которыми институт работает?

З. Р.: На 2020 год запланировано 40 городских пространств. Они пока еще только в процессе подготовки. В сентябре будет рейтинговое голосование по выбору территорий. Сколько их будет, пока понимания нет. Сейчас мы занимаемся пулом из ста территорий, которые должны уйти на голосование. Каждая из них должна соответствовать определенным критериям, на каждой должна быть какая-то подоснова, они должны быть свободны от прав третьих лиц и так далее. Есть очень дорогие территории, а есть те, которые по силам.

Те проекты, которые мы делали в 2019 году, мы решили патронировать и выделили по человеку, который наблюдал бы, что там происходит. Скоро эти объекты выйдут на конкурсную процедуру поиска подрядчика, и тогда уже нужно буде смотреть, что происходит. Это не технический и не авторский надзор, а мониторинг ситуации, чтобы можно было оперативно реагировать и сигналить, если где-то что-то не так.

В. О.: И заранее экспертам и общественности сообщать о каких-то возможных проблемах в проектах. На некоторых из них, например, в первую очередь просто поменяют плитку и поставят освещение, а всю красоту – малые архитектурные формы, детские площадки – во вторую. Людям, которым в течение года показывали красивые картинки, придется объяснить. Иначе ожидания и реальность у них разойдутся, и будет конфликт. Если люди информированы, меньше недопонимания.

З. Р.: Нужно делать горожан союзниками. Потому что какая-то группа людей не может одна весь город изменить. Требуется изменить сознание, восприятие, а для этого заниматься просвещением и образованием в том числе. Вовлечение в процесс – это тоже школа. Вот ты хочешь того-то, а твой сосед хочет этого же? На встречах многие просто молчат. Хотелось бы, чтобы люди стали более активными.

В. О.: Во время слушаний мы не спрашиваем, какие объекты вы хотите. Мы узнаем, чем люди хотят заниматься на этом пространстве, как проводить время. И исходя из запроса архитектор или проектировщик должен предложить свое видение. Мы не спрашиваем, какие лавочки и какого цвета должны быть. Это решат профессионалы. Архитекторы, не погруженные в тему, часто не понимают вообще, почему люди, не погруженные в тему, диктуют, какая должна быть детская площадка, например, или какое покрытие. Вопросы для технического задания: для кого это место, как оно будет использоваться. В итоге обсуждений формируется концепция, с которой архитекторам интересно работать.

– Вы провели несколько исследовательских экспедиций в парке «Швейцария». Чего люди от него хотят?

З. Р.: Там есть несколько территорий, и к каждой предъявляются свои запросы. Одна часть – про релакс, вторая – более активная, с детской зоной, аттракционами, кафе. Никто не спорит, что они нужны, но кафе морально устарели. Люди хотят что-то другое, более современное.

Те террасы, которые ниже, – это бывшая железная дорога. Мы по ней прошли и получили массу впечатлений. Там напрашивается какой-то горизонтальный транспорт.

Набережная – просто сказка. Там и пляж, и смотровые площадки, яхты, взаимодействие с водой. Мы составили карту – чем люди занимаются на этих территориях и чем хотели бы заниматься.

У проектировщиков немного другое видение. И нам еще предстоит осознать, готовы ли нижегородцы его принять.