Хроника событий Песков назвал противодействие "Северному потоку-2" нарушающим все нормы Песков: новые санкции США нанесут вред всей международной торговле Помощник президента Белоусов хочет вернуть Россию на 100 лет назад Несколько смертельных ДТП произошло на приморских трассах МИД Ирана отказался пересматривать ядерную сделку, назвав санкции США издевательством

Нижегородский писатель Захар Прилепин дал интервью АПН

07.03.2018 в 13:44, просмотров: 772

Писатель и журналист известен своей самой разнообразной деятельностью. Раньше он снимался в кино и записывал совместки с известными рэп-музыкантами, а теперь у него свой батальон на Донбассе.

Нижегородский писатель Захар Прилепин дал интервью АПН
Фото: Zaharprilepin.ru

Поэтому раньше новости были в основном литературные и политические, а сейчас все больше военные и медийные. Сменил амплуа? Надолго? Мы решили позвонить Захару и обо всем узнать лично. Примерно с двадцатой попытки получилось.

– Захар, наконец-то вы на связи.

– А меня российская симка ловит только на передовой, на Саур-могиле – есть тут такая высокая точка, место легендарных боев, и еще возле самой российской границы.

– В России многие воспринимают так называемый «закон о реинтеграции Донбасса», который недавно подписал Петр Порошенко, как объявление очередного витка войны. Многие уверены, что вот-вот война из традиционной фазы, к несчастью, ставшей на Донбассе привычной, опять перейдет в самую горячую, с массированными, а не точечными бомбежками городов и массовой гибелью мирных граждан.

– На днях было три попадания с той стороны в мирные дома в поселке Зайцево. На линии соприкосновения потери ежедневные. Но вы правы, если Порошенко двинет полки своих киборгов и прочих робокопов в наступление, война снова коснется не только непосредственно находящихся на фронте, но и людей, живущих (насколько это здесь возможно) мирной жизнью и хотя бы отвыкших прятаться в подвалы.

– Так начнет или не начнет Порошенко новое наступление?

– Знаете, мы тут очень мало это обсуждаем, бойцам вообще нет дела до его новых законов. У них одно желание: чтоб им поскорее дали приказ наступать самим.

– Дадут?

– Я не принимаю таких решений.

– Какие ваши прогнозы?

– Закон о реинтеграции Донбасса, подписанный Порошенко, на самом деле важен только в рамках его предвыборной кампании. Как известно, Юлия Тимошенко уже ездила на поклон к Трампу. И, скорей всего, Трамп начинает склоняться к тому, чтобы поставить на нее на следующих выборах президента Украины.

Порошенко отдавать власть не желает. В этой ситуации ему надо заручиться максимальной поддержкой армии. Согласно новому закону, он взял армию под личный контроль, став верховным главнокомандующим.

Кроме того, закон выполняет определенные PR-функции, показывая населению и неонацистским группировкам, что Порошенко якобы настроен очень серьезно. Он же объявил в законе Россию «страной-агрессором».

Однако, по моим ощущениям, приказ о наступлении сразу и по всем фронтам он отдать не готов. Потому что если они влезут в очередной котел – рейтинг Порошенко будет убит уже навсегда.

Порошенко будет играть, тянуть время, возможно, время от времени приказывая делать какие-то провокации на фронтах, резкие и болезненные. Но не более того.

– Как Россия ведет себя в этой ситуации с вашей точки зрения?

– Россия всесторонне поддерживает Донбасс и, как я понимаю, продолжает международные переговоры о вводе миротворцев. Если миротворцы будут введены – это, скорей всего, будет гарантировать окончание горячей фазы военных действий. Территории ДНР и ЛНР в этом случае будут по факту зафиксированы как самостоятельные и не подчиняющиеся Украине, хотя с юридической стороны останется множество вопросов. Это полумера, конечно, но зато позволит спокойно заниматься экономикой республик, привлекая еще больше инвестиций.

Однако наша цель как людей, служащих в армии ДНР, – как минимум вернуть полные территории Донецкой и Луганской областей. Об этом речи пока нет, к сожалению.

Будем следить, что называется, за развитием событий. Конфликт между Порошенко и Тимошенко может неожиданно дать какие-то новые вводные.

– Книги новые пишете?

– Нет. Давно уже нет, некогда.

– Вы приезжали в Нижний Новгород поддержать бывшего главу города Олега Сорокина.

– Ну, естественно. Когда с лета 2014 года моя команда начала заниматься поставками гуманитарной помощи на Донбасс, нам помогали только, что называется, рядовые граждане России. Ни один высокопоставленный чиновник, политик и телеведущий, сколько бы ни пели они в телевизоре о своем патриотизме, ни рубля мне не дал тогда. Хотя я их просил, а на Донбассе реально была гуманитарная катастрофа.

Когда я обратился к Олегу Сорокину – он тут же ответил: да. «Что нужно?» – спросил. Я дал список необходимого, миллионов на десять. Две фуры он стремительно нам снарядил. Так что я без всякого пафоса говорю: благодаря ему тогда в буквальном смысле были спасены человеческие жизни. Чего бы мне не приехать и не поблагодарить его.

– Вы с ним знакомы?

– Впервые мы встретились, когда собирали этот груз. После этого виделись два или три раза, однажды я побывал у него в гостях, году в пятнадцатом, приехав с Донбасса. В гостях был, прямо скажу, чисто из писательского интереса: было любопытно, как устроена жизнь крайне влиятельного и заметного человека.

– И как?

– Знаете, как многодетный отец я всегда обращаю внимание на детей. За пятнадцать минут по поведению детей можно понять, кто их родители, как они их воспитывают и что в доме допустимо, а что нет. При всех моих самых разнообразных вопросах к Сорокину я могу сказать, что поведение его детей и сама обстановка в семье мне понравилась. Очень неглупые, очень любопытные к миру и корректные дети. Совершенно неизбалованные.

Собственно, я просил изменить меру пресечения Олегу Сорокину именно в силу этих причин. У него совсем маленькая дочь и еще двое детей. У меня, помимо донбасской темы, имеется еще в этом случае определенная солидарность – отцовская.

Сейчас объясню, что я имею в виду. И экономическая, и политическая конъюнктура периодически меняется. Вот, скажем, я нахожусь на Донбассе, я военнослужащий. В России есть серьезное количество политиков, которые считают, что это повод для уголовного наказания. Я не очень верю, что Григорий Явлинский или Ксения Собчак придут к власти, но, гипотетически – вот, они пришли к власти и решили меня посадить. У нас в УК даже статья есть подходящая: наемничество. Я под нее с легкостью подпадаю. И меня посадят. По крайней мере выберут до суда мерой пресечения содержание под стражей.

Мне было бы важно, если б нашелся человек, который за меня б поручился, чтоб я хотя бы мог детей своих видеть, готовясь к суду и находясь под домашним арестом.

– Какая-то часть нижегородцев поддержала вас, какая-то отнеслась негативно. Читал в блогах, как вам писали, что эти десять миллионов, отправленных на гуманитарную помощь, Сорокин «забрал у нижегородцев».

– Ха! «Забрал»? Вообще в торговые центры, которые в свое время были открыты его компанией, ходит до миллиона нижегородцев в месяц. Вы понимаете: до миллиона! Мне попадалась эта статистика. А в предновогодние месяцы – свыше миллиона. Практически весь город. Если кто-то считает, что Олег Валентинович настолько плохой – ну так пусть не ходит туда и других не пускает. А то это какое-то лукавство получается: начинают его обвинять и в тот же день идут в его торговый центр и там тратят свои деньги. Видимо, потому что это хорошие торговые центры. Моя семья тоже там закупается.

– Вам скажут, что он приобрел эти торговые площади, используя служебное положение.

– Я спрашивал об этом в свое время у него самого. У нас, как вам известно, с Олегом Сорокиным долгое время, пока он был главой города, имели место весьма конфликтные взаимоотношения.

И чуть позже он показывал документы, что площади, на которых построены его центры, были приобретены до того, как он стал главой. Почему-то в нынешней кампании против Сорокина это не обсуждается.

– На многих людей подействовали документальные фильмы, снятые о нем.

– Я не видел. Я просто помню, как автор этого документального фильма про Сорокина – по фамилии Мамонтов – снимал откровенную заказуху против партии «Другая Россия» – против Эдуарда Лимонова, нашего земляка, кстати, против меня и наших товарищей. «Другая Россия» боролась за «левые ценности», против коррупции и ельцинского наследства, и Мамонтов нас мочил. Подозреваю, Мамонтов что угодно может снять. Да и вообще, гипотетически, немного зная российскую политическую систему, подобные фильмы можно сделать о каждом втором управленце в России.

– Вы изменили отношение к Олегу Сорокину?

– Понимаете, он больше не глава города. И судят его, насколько я догадываюсь, вовсе не за то, что о нем в фильмах показывают. Взрослые люди отлично отдают себе отчет, что всякий персонаж, находящийся в контексте большой политики или большого бизнеса, очень часто находится под ударом. Вот у нас Павел Грудинин пошел на выборы президента. Если б было нужно для общеполитической красоты, он был бы хороший управленец и колхозник. Если не нужно – он сразу становится миллиардером, который что-то там от кого-то утаил. Всякое бывает.

Случаются рейдерские захваты бизнеса – таких случаев новейшая история России тоже знает много. И активы семьи Олега Сорокина, которые он не вывел из страны в офшоры, как многие, а оставил здесь, наверняка кое у кого вызывают определенный интерес.

Обычные люди, получающие информацию из телевизора, давайте признаем, все-таки достаточно манипулируемы. Двадцать лет назад большая часть страны состояла из демократов и голосовала за Ельцина, при котором находились Березовский, Гусинский и прочие персонажи. Это никому не мешало. Теперь те же самые люди по большей части вдруг стали неистовыми патриотами и борцами с коррупцией. Не исключаю, что завтра у них будут еще какие-то другие убеждения.

Мне тут один воспаленный тип написал, что когда я приехал, чтоб попросить изменить меру пресечения Сорокину, я перестал быть нижегородцем. Вообще говоря, Сорокина депутатом избирали несколько раз – сколько там, тысяч 150 нижегородцев за него всякий раз голосовали? И что, когда они его избирали, сразу переставали быть нижегородцами? Все это достаточно смешно.

Пока Сорокин был главой города, я был в жесткой оппозиции. И если нам с моими товарищами по «Другой России» что-то не нравилось – мы на митинги выходили. И ни один из нижегородцев, которые сейчас меня клянут, на эти митинги не являлся. Их тогда все устраивало. Они сейчас стали смелые, когда им по телевизору показали кино про Сорокина.

«Разрешенный протест» – это несколько даже унизительно. Если есть желание показать свое гражданское чувство: воюйте с теми, кто в силе, а не с теми, кто стал слабее вас.

У меня взгляды на жизнь и на политику не менялись с 1991 года, я всегда говорил то, что говорю. Но Крым и Донбасс, конечно, многое изменили для меня.

В конце концов, я выступал против всей действующей власти до 2014 года. У меня были к ней многочисленные вопросы, которые я по большей части снял. Для меня все, быть может, упростилось. Есть те, что сдают своих, есть те, что не сдают, – вот что стало для меня важно, когда война началась.

А у людей, которые здесь, – у них какая-то своя война; ну, ради бога. Я никому не мешаю, никого не сужу. Просто повторю еще раз: мне никакие градоначальники не помогали, никакие губернаторы не помогали тоже, хотя я лично знал и знаю многих из них. Сорокин помог – хотя вполне мог влететь под санкции в связи с этим. Я оценил. Еще я хотел, чтоб он видел свою маленькую дочь. Остальное без меня решат.

– Ваши дети сейчас где?

– Мои дети недавно были со мной на Донбассе. Но они подзапустили, находясь там, свою школу, и мы вернули их в Нижний Новгород. Однако они очень скучают по Донецку, очень любят этот город, подружились с моими бойцами.

– Как ваша жена решилась на такое: привезти детей в зону боевых действий?

– С одной стороны, она понимала этот риск. С другой… Знаете, детям надо – просто для будущей их жизни – понимать, что детские их печали и стрессы – это не конец света, что есть вещи пострашнее. Я повел детей на награждение своих бойцов. Приехали ребята из нашего батальона на колясках: без рук, без ног, у нас много таких, мы воюем. И все эти ребята, молодые инвалиды, они все равно бодры и улыбаются, они не сдаются. Мне надо было, чтоб дети это видели.

Мне надо было, чтоб они смотрели: вот группа уходит в разведку, они могут не вернуться. Потом они ночью возвращаются, все черные от пыли, обстрелянные, выполнившие свою задачу, веселые.

Или отец уезжает – «на работу». Уехал, потом приехал. Все в порядке. После этого, понимаете, поход в школу можно уже не воспринимать как трагедию. Надеюсь, они правильно воспримут эту прививку. От войны, от сумы, от тюрьмы, зарекаться не надо.

Санкции . Хроника событий