В Сарове идет сбор подписей за доску в память об организаторе атомного проекта

Берии у них нет

28.04.2015 в 15:23, просмотров: 1480

На днях в закрытом городе Саров, где находится Федеральный ядерный центр, состоялся довольно необычный пикет – за установление доски в память о Лаврентии Берия, который был не только организатором массовых репрессий, но и куратором советского атомного проекта. С данной инициативой выступили активисты из «Сути времени» - это движение пропагандирует марксизм и, скажем так, советские ценности. В настоящее время они собрали уже 200 подписей среди жителей Сарова. Нижегородский куратор движения, историк Федор Дорофеев, с которым мы связались, прояснил позицию относительно Берии. 

 - Федор Александрович, почему для доски выбран закрытый Саров?

- Этот город создавался куратором атомного проекта, весь план прорисовал он. Саров до сих пор существует в тех границах, которые были определены тогда, и именно здесь была одна из немногих улиц в стране, которая носила имя Берия. Сейчас это улица Гагарина – не менее славного человека. Мы хотим, чтобы появилась табличка о том, чье имя она носила ранее. В то время, когда проводился пикет, подходили люди, которые лично работали с Лаврентием Павловичем – это подтверждает легенду о том, что он несколько раз приезжал в Саров. Они показывают дома, в которых он бывал.

- И вы надеетесь, что администрация пойдет вам навстречу?

- Если население Сарова однозначно выскажется «за», как администрация будет этому противостоять? У нас демократический режим в стране.

- Ну а что вы скажете на то, что имя Берия связывается в массовом сознании не с атомным проектом, а с репрессиями, злодеяниями?

- Большинство злодеяний на него повесили. У него, конечно, своих недостатков тоже хватает, но чужие ему приделывать не стоит. Самый хрестоматийный пример, который был раздут в эпоху перестройки, - донжуанский список Берия. На самом деле он не имел к этому списку никакого отношения. У него даже жилья не было, где он мог это осуществлять. У него был рабочий кабинет и двухкомнатная квартира на четырех членов семьи. Таким образом, у него не было ни времени, ни места – я уже не говорю про желание, поскольку у людей, которые ведут государственную работу, интересы обычно на другом сосредотачиваются. Второй яркий момент – ему приписываются массовые политические репрессии. Но он пришел в конце 1937 года и завершил маховик массовых репрессий, арестовал бюрократа Ежова, который раскрутил эту вещь, выпустил многих наших полководцев – в частности Рокоссовского, ряд наших авиационных командиров, их жен, которые были посажены за компанию… На него сейчас вешают то, что сделал Ежов.

- А как же аресты 1940-х годов?

- В 1940 годах не было массовых политических репрессий, были вполне нормальные коррупционные дела. Например, Ленинградское – его пытаются представить как политическое, но на самом деле оно носило экономический характер. И вот эти винные, сахарные дела – этим всем занимался отдел, который потом превратился в ОБХСС.

- Федор Александрович, а среди авторов этой инициативы нет людей, у которых родственников в те годы репрессировали?

- У меня дедушка репрессирован. Сначала перед Берией, а потом и второй раз – в 1949 году.

- За что?

- За дело. Была 58-я статья – контрреволюционная деятельность. Трактоваться она могла широко. Допустим, ваш товарищ ведет антисоветские разговоры, а вы не прервали его и не проинформировали соответствующие органы – все, вы проходите по статье. Получается, в любой момент можно загреметь. Там было много пунктов, и у меня дедушка проходил по пяти. Он был очень подвижный на язык, много болтал. Я бы тоже, думаю, сел в то время.