Хроника событий Кошелек: что подорожало в Карелии в преддверии лета? Правительство одобрило налоговый маневр в нефтяной отрасли Компания «Новомет» вложит 600 млн рублей в новое производство в Перми В Прикамье приостановлена работа нелегальной автомойки Выдохлись, но ещё дышат: крымские эксперты об участниках антирусского проекта

Нижегородский писатель Захар Прилепин дал интервью АПН

07.03.2018 в 13:44, просмотров: 729

Писатель и журналист известен своей самой разнообразной деятельностью. Раньше он снимался в кино и записывал совместки с известными рэп-музыкантами, а теперь у него свой батальон на Донбассе.

Нижегородский писатель Захар Прилепин дал интервью АПН
Фото: Zaharprilepin.ru

Поэтому раньше новости были в основном литературные и политические, а сейчас все больше военные и медийные. Сменил амплуа? Надолго? Мы решили позвонить Захару и обо всем узнать лично. Примерно с двадцатой попытки получилось.

– Захар, наконец-то вы на связи.

– А меня российская симка ловит только на передовой, на Саур-могиле – есть тут такая высокая точка, место легендарных боев, и еще возле самой российской границы.

– В России многие воспринимают так называемый «закон о реинтеграции Донбасса», который недавно подписал Петр Порошенко, как объявление очередного витка войны. Многие уверены, что вот-вот война из традиционной фазы, к несчастью, ставшей на Донбассе привычной, опять перейдет в самую горячую, с массированными, а не точечными бомбежками городов и массовой гибелью мирных граждан.

– На днях было три попадания с той стороны в мирные дома в поселке Зайцево. На линии соприкосновения потери ежедневные. Но вы правы, если Порошенко двинет полки своих киборгов и прочих робокопов в наступление, война снова коснется не только непосредственно находящихся на фронте, но и людей, живущих (насколько это здесь возможно) мирной жизнью и хотя бы отвыкших прятаться в подвалы.

– Так начнет или не начнет Порошенко новое наступление?

– Знаете, мы тут очень мало это обсуждаем, бойцам вообще нет дела до его новых законов. У них одно желание: чтоб им поскорее дали приказ наступать самим.

– Дадут?

– Я не принимаю таких решений.

– Какие ваши прогнозы?

– Закон о реинтеграции Донбасса, подписанный Порошенко, на самом деле важен только в рамках его предвыборной кампании. Как известно, Юлия Тимошенко уже ездила на поклон к Трампу. И, скорей всего, Трамп начинает склоняться к тому, чтобы поставить на нее на следующих выборах президента Украины.

Порошенко отдавать власть не желает. В этой ситуации ему надо заручиться максимальной поддержкой армии. Согласно новому закону, он взял армию под личный контроль, став верховным главнокомандующим.

Кроме того, закон выполняет определенные PR-функции, показывая населению и неонацистским группировкам, что Порошенко якобы настроен очень серьезно. Он же объявил в законе Россию «страной-агрессором».

Однако, по моим ощущениям, приказ о наступлении сразу и по всем фронтам он отдать не готов. Потому что если они влезут в очередной котел – рейтинг Порошенко будет убит уже навсегда.

Порошенко будет играть, тянуть время, возможно, время от времени приказывая делать какие-то провокации на фронтах, резкие и болезненные. Но не более того.

– Как Россия ведет себя в этой ситуации с вашей точки зрения?

– Россия всесторонне поддерживает Донбасс и, как я понимаю, продолжает международные переговоры о вводе миротворцев. Если миротворцы будут введены – это, скорей всего, будет гарантировать окончание горячей фазы военных действий. Территории ДНР и ЛНР в этом случае будут по факту зафиксированы как самостоятельные и не подчиняющиеся Украине, хотя с юридической стороны останется множество вопросов. Это полумера, конечно, но зато позволит спокойно заниматься экономикой республик, привлекая еще больше инвестиций.

Однако наша цель как людей, служащих в армии ДНР, – как минимум вернуть полные территории Донецкой и Луганской областей. Об этом речи пока нет, к сожалению.

Будем следить, что называется, за развитием событий. Конфликт между Порошенко и Тимошенко может неожиданно дать какие-то новые вводные.

– Книги новые пишете?

– Нет. Давно уже нет, некогда.

– Вы приезжали в Нижний Новгород поддержать бывшего главу города Олега Сорокина.

– Ну, естественно. Когда с лета 2014 года моя команда начала заниматься поставками гуманитарной помощи на Донбасс, нам помогали только, что называется, рядовые граждане России. Ни один высокопоставленный чиновник, политик и телеведущий, сколько бы ни пели они в телевизоре о своем патриотизме, ни рубля мне не дал тогда. Хотя я их просил, а на Донбассе реально была гуманитарная катастрофа.

Когда я обратился к Олегу Сорокину – он тут же ответил: да. «Что нужно?» – спросил. Я дал список необходимого, миллионов на десять. Две фуры он стремительно нам снарядил. Так что я без всякого пафоса говорю: благодаря ему тогда в буквальном смысле были спасены человеческие жизни. Чего бы мне не приехать и не поблагодарить его.

– Вы с ним знакомы?

– Впервые мы встретились, когда собирали этот груз. После этого виделись два или три раза, однажды я побывал у него в гостях, году в пятнадцатом, приехав с Донбасса. В гостях был, прямо скажу, чисто из писательского интереса: было любопытно, как устроена жизнь крайне влиятельного и заметного человека.

– И как?

– Знаете, как многодетный отец я всегда обращаю внимание на детей. За пятнадцать минут по поведению детей можно понять, кто их родители, как они их воспитывают и что в доме допустимо, а что нет. При всех моих самых разнообразных вопросах к Сорокину я могу сказать, что поведение его детей и сама обстановка в семье мне понравилась. Очень неглупые, очень любопытные к миру и корректные дети. Совершенно неизбалованные.

Собственно, я просил изменить меру пресечения Олегу Сорокину именно в силу этих причин. У него совсем маленькая дочь и еще двое детей. У меня, помимо донбасской темы, имеется еще в этом случае определенная солидарность – отцовская.

Сейчас объясню, что я имею в виду. И экономическая, и политическая конъюнктура периодически меняется. Вот, скажем, я нахожусь на Донбассе, я военнослужащий. В России есть серьезное количество политиков, которые считают, что это повод для уголовного наказания. Я не очень верю, что Григорий Явлинский или Ксения Собчак придут к власти, но, гипотетически – вот, они пришли к власти и решили меня посадить. У нас в УК даже статья есть подходящая: наемничество. Я под нее с легкостью подпадаю. И меня посадят. По крайней мере выберут до суда мерой пресечения содержание под стражей.

Мне было бы важно, если б нашелся человек, который за меня б поручился, чтоб я хотя бы мог детей своих видеть, готовясь к суду и находясь под домашним арестом.

– Какая-то часть нижегородцев поддержала вас, какая-то отнеслась негативно. Читал в блогах, как вам писали, что эти десять миллионов, отправленных на гуманитарную помощь, Сорокин «забрал у нижегородцев».

– Ха! «Забрал»? Вообще в торговые центры, которые в свое время были открыты его компанией, ходит до миллиона нижегородцев в месяц. Вы понимаете: до миллиона! Мне попадалась эта статистика. А в предновогодние месяцы – свыше миллиона. Практически весь город. Если кто-то считает, что Олег Валентинович настолько плохой – ну так пусть не ходит туда и других не пускает. А то это какое-то лукавство получается: начинают его обвинять и в тот же день идут в его торговый центр и там тратят свои деньги. Видимо, потому что это хорошие торговые центры. Моя семья тоже там закупается.

– Вам скажут, что он приобрел эти торговые площади, используя служебное положение.

– Я спрашивал об этом в свое время у него самого. У нас, как вам известно, с Олегом Сорокиным долгое время, пока он был главой города, имели место весьма конфликтные взаимоотношения.

И чуть позже он показывал документы, что площади, на которых построены его центры, были приобретены до того, как он стал главой. Почему-то в нынешней кампании против Сорокина это не обсуждается.

– На многих людей подействовали документальные фильмы, снятые о нем.

– Я не видел. Я просто помню, как автор этого документального фильма про Сорокина – по фамилии Мамонтов – снимал откровенную заказуху против партии «Другая Россия» – против Эдуарда Лимонова, нашего земляка, кстати, против меня и наших товарищей. «Другая Россия» боролась за «левые ценности», против коррупции и ельцинского наследства, и Мамонтов нас мочил. Подозреваю, Мамонтов что угодно может снять. Да и вообще, гипотетически, немного зная российскую политическую систему, подобные фильмы можно сделать о каждом втором управленце в России.

– Вы изменили отношение к Олегу Сорокину?

– Понимаете, он больше не глава города. И судят его, насколько я догадываюсь, вовсе не за то, что о нем в фильмах показывают. Взрослые люди отлично отдают себе отчет, что всякий персонаж, находящийся в контексте большой политики или большого бизнеса, очень часто находится под ударом. Вот у нас Павел Грудинин пошел на выборы президента. Если б было нужно для общеполитической красоты, он был бы хороший управленец и колхозник. Если не нужно – он сразу становится миллиардером, который что-то там от кого-то утаил. Всякое бывает.

Случаются рейдерские захваты бизнеса – таких случаев новейшая история России тоже знает много. И активы семьи Олега Сорокина, которые он не вывел из страны в офшоры, как многие, а оставил здесь, наверняка кое у кого вызывают определенный интерес.

Обычные люди, получающие информацию из телевизора, давайте признаем, все-таки достаточно манипулируемы. Двадцать лет назад большая часть страны состояла из демократов и голосовала за Ельцина, при котором находились Березовский, Гусинский и прочие персонажи. Это никому не мешало. Теперь те же самые люди по большей части вдруг стали неистовыми патриотами и борцами с коррупцией. Не исключаю, что завтра у них будут еще какие-то другие убеждения.

Мне тут один воспаленный тип написал, что когда я приехал, чтоб попросить изменить меру пресечения Сорокину, я перестал быть нижегородцем. Вообще говоря, Сорокина депутатом избирали несколько раз – сколько там, тысяч 150 нижегородцев за него всякий раз голосовали? И что, когда они его избирали, сразу переставали быть нижегородцами? Все это достаточно смешно.

Пока Сорокин был главой города, я был в жесткой оппозиции. И если нам с моими товарищами по «Другой России» что-то не нравилось – мы на митинги выходили. И ни один из нижегородцев, которые сейчас меня клянут, на эти митинги не являлся. Их тогда все устраивало. Они сейчас стали смелые, когда им по телевизору показали кино про Сорокина.

«Разрешенный протест» – это несколько даже унизительно. Если есть желание показать свое гражданское чувство: воюйте с теми, кто в силе, а не с теми, кто стал слабее вас.

У меня взгляды на жизнь и на политику не менялись с 1991 года, я всегда говорил то, что говорю. Но Крым и Донбасс, конечно, многое изменили для меня.

В конце концов, я выступал против всей действующей власти до 2014 года. У меня были к ней многочисленные вопросы, которые я по большей части снял. Для меня все, быть может, упростилось. Есть те, что сдают своих, есть те, что не сдают, – вот что стало для меня важно, когда война началась.

А у людей, которые здесь, – у них какая-то своя война; ну, ради бога. Я никому не мешаю, никого не сужу. Просто повторю еще раз: мне никакие градоначальники не помогали, никакие губернаторы не помогали тоже, хотя я лично знал и знаю многих из них. Сорокин помог – хотя вполне мог влететь под санкции в связи с этим. Я оценил. Еще я хотел, чтоб он видел свою маленькую дочь. Остальное без меня решат.

– Ваши дети сейчас где?

– Мои дети недавно были со мной на Донбассе. Но они подзапустили, находясь там, свою школу, и мы вернули их в Нижний Новгород. Однако они очень скучают по Донецку, очень любят этот город, подружились с моими бойцами.

– Как ваша жена решилась на такое: привезти детей в зону боевых действий?

– С одной стороны, она понимала этот риск. С другой… Знаете, детям надо – просто для будущей их жизни – понимать, что детские их печали и стрессы – это не конец света, что есть вещи пострашнее. Я повел детей на награждение своих бойцов. Приехали ребята из нашего батальона на колясках: без рук, без ног, у нас много таких, мы воюем. И все эти ребята, молодые инвалиды, они все равно бодры и улыбаются, они не сдаются. Мне надо было, чтоб дети это видели.

Мне надо было, чтоб они смотрели: вот группа уходит в разведку, они могут не вернуться. Потом они ночью возвращаются, все черные от пыли, обстрелянные, выполнившие свою задачу, веселые.

Или отец уезжает – «на работу». Уехал, потом приехал. Все в порядке. После этого, понимаете, поход в школу можно уже не воспринимать как трагедию. Надеюсь, они правильно воспримут эту прививку. От войны, от сумы, от тюрьмы, зарекаться не надо.

Санкции . Хроника событий



Партнеры