mk.ru : Московский комсомолец

Единственный портрет убитой

Сыщикам нужно было срочно выяснить, кто и за что мог закопать несчастную живьем. В поисках хоть какой-то информации оперативники тогда стучались в округе в каждый дом. Сведения собирали по крупицам. О погибшей мало кто что знал. Говорили, что несколько лет назад она появилась в поселке со своим сожителем. До этого бродяжничала, а тут осела: поселилась в какой-то хибаре, на хлеб зарабатывала, чем придется: у кого огород прополет, у кого свиней покормит. А какое-то время назад – пропала вместе с сожителем. Как гласит народная молва, свет на эту историю пролился лишь тогда, когда опера постучали в коттедж на окраине поселка. Вошли и ахнули: с картины на стене на них смотрела та самая убитая женщина…

Вот такое криминальное начало получилось у статьи про известного нижегородского художника Сергея Сорокина. Дело в том, что это был его дом. А портрет на стене, действительно, оказался единственным сохранившимся изображением убитой. Сорокин его написал за несколько месяцев до смерти женщины. Бомжи, маргиналы – это вообще любимая тема художника еще с далеких советских времен.

- Мне тогда за такую любовь доставалось от КГБ, - смеется Сорокин. – Они считали, что своими рисунками я оскверняю советскую власть. Ведь в СССР не могло быть бомжей.

Однажды в Сормовском парке мне приглянулся один сюжет: стоит сарай, рядом собачья будка, а к ней прислонен плакат «XXVI съезд партии КПСС». Кто-то поставил его здесь и забыл. Я сел, написал картину. Еще краска не высохла, прибегает кагэбэшник: «Как вы смели соединить собачью будку и съезд партии»? Я только рукой махнул в сторону, где все это вместе стояло – мол, это не я это придумал, а кто-то другой до меня соединил. Чекист постоял, посмотрел и ушел. Я думаю, меня спасло тогда только то, что за окном было начало 80-х, и у нас один за другим стали умирать вожди, так что атмосфера была немного полегче. Случись это несколькими годами раньше, точно бы посадили.

Наши бомжи на выставке в Нью-Йорке

Сергей Сорокин известен не только в Нижнем Новгороде, но и далеко за пределами нашей страны. В 90-е годы его картины хорошо продавались в Нью-Йорке. Сейчас он там практически не выставляется, говорит, что все буржуи – его потенциальные покупатели, теперь здесь, в России.

Сорокину это сделать несложно – все эти скитальцы постоянно крутятся возле его дома: он их кормит, помогает с заработками, пускает переночевать.

- Вот это Санек, - показывает нам художник свою галерею. – Пристроил его к своему другу работать, а он спрохудился. Запил. Сегодня утром является ко мне с повинной, просит снова за него походатайствовать о трудоустройстве. Обещает больше не пить.

Это Лешка. Вот он как раз с убитой Светкой и жил. А когда она пропала – умер (замерз).

Кстати, история с гибелью этой Светки так до конца и не прояснилась. В последнее время женщина сильно болела, и есть версия, что в какой-то момент ее сожитель решил, что она умерла, и похоронил ее. По другой версии, которую рассказали нам местные жители, этот Лешка имел одну особенность: после совместной попойки он обходил всех своих спящих товарищей и проверял, живы ли они. И когда ему казалось, что кто-то из них не дышит – оттаскивал в сторону и закапывал. Эта версия появилась еще и из-за того, что раньше в поселке бомжей было много, но потом они стали куда-то исчезать. Но эта вариация истории больше напоминает страшилку - тел этих никто не находил.

Первый покупатель - зэк

- Бомжи у вас симпатичнее как-то на полотнах получаются, чем в жизни… - замечаем мы.

- А не надо совсем упадничество-то изображать, - считает Сергей Сорокин. - Это все-таки образ… Хотя, честно говоря, многие из них счастливее нас с вами – забот-то у них никаких… И нормальные люди среди них часто попадаются. Ведь кто-то просто стал жертвой обстоятельств.

- А как “привязалась“ к вам эта маргинальная тема?

- Да это давно уже, еще с 80-х. Помню, на рынке увидел одну тетку – она шла, чинарики собирая: увидит, наклонится, палкой в него ткнет, подцепит и положит в банку, что на шее висит. Я наброски сделал, потом дома написал. Понравилось. И вот как-то пошло-поехало после этого. И жизнь потом на каждом шагу стала сюжеты подкидывать – только пиши.

- Первого покупателя было трудно найти?

- Первую выставку полностью купили, ни одной картины не оставили. Там вообще интересная история была. В 1981 году в одной из газет вышла статья горьковских искусствоведов о том, что в Шахунском районе есть музей – барский дом. И вот в нем сохранились картины Питера Брейгеля (известный южнонидерландский живописец и график. – Авт.). Газету эту прочитали двое молодых людей из Москвы и подговорили кого-то из местных эти картины выкрасть. До столицы данные произведения искусства транспортировались в какой-то авоське, прикрытые газетками. Москвичей тогда поймали и посадили. И вот в 1986 году, когда они в Горьком уже досиживали свой срок на «химии», одного из них отпустили погулять по городу. А у меня в этот день в «Рекорде» как раз проходила выставка. Мужчина посмотрел и сразу же несколько картин приобрел. А потом, когда освободился, приехал сюда на машине с другом и выкупил полностью всю выставку.

…Вторая излюбленная тема художника Сергея Сорокина – нижегородские дворы. И вот она-то, по словам мастера, как раз более минорная, чем бомжи. Ведь это уже уходящая натура…

- Власти взяли и всю самобытность нашего города, как ластиком, стерли, - вздыхает Сорокин. - Раньше каждый двор в центре города - это была целая история. В любой приходи и рисуй: у каждого дома – душа. Жить в этих старых лачугах, в каком виде они стояли, конечно, было невозможно. Но если бы вложить деньги в их реконструкцию, мы могли бы сохранить самобытный облик города, сохранить нижегородский дух. Но мы этого не захотели, поэтому особого нижегородского колорита в исторической части города больше нет. А современные застройки на холст даже не просятся…